?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Речь пойдет не совсем о книге. Я прочла ее лет пять назад, и она почти растворилась в моей памяти, осталось, как всегда лишь пара образов, тогда представившихся мне яркими: старый сенбернар Каренин, который улыбается; азбука непонимания Сабины и Франца, где по алфавиту перечислены разные понятия и предметы, и взгляд на них двух героев. Двух героев, которые никогда не поймут друг друга, потому, что нет корня непонимания, а точнее их сотни, по десятку на каждую букву алфавита. Это все не важно. Речь пойдет о любви.
Только сейчас задумалась о том, что едва ли могу вспомнить хоть пару книг второй половины 20 века, в которых любовь прозвучала бы не фальшивостью или слабостью героя, не слащавостью и паршивостью автора, а чем-то сильным и честным, достойным человека, человеческим. Франц любит Сабину. В хорошей книге, написанной почти недавно. О любви странно теперь читать. О любви к истине – да, о любви к свободе – да, даже к человечеству – да, но только не о любви одного человека к другому одному человеку. После Фрейда и Юнга, после Камю. После того, как человек признал бессознательное, признал свое абсолютное одиночество, свое вечное заключение в собственной шкуре, свою неизбежную свободу-ответственность вытекающую из непреодолимого одиночества и невозможности понимания; после всего этого, принятого человеком радостно, принятого, как глоток чистой свободы, после этого, описанная любовь одного человека к другому одному человеку кажется или пошлостью, или слабостью, или ложью. Но Франц любит Сабину. И я ему верю.
Теперь собственно о невыносимой легкости бытия и его невыносимой тяжести. В романе они объяснены в той самой азбуке непонимания. Занимаясь любовью, Сабина никогда не закрывает глаз, чтобы видеть красоту своего партнера. Франц никогда не открывает их. Чтобы не перестать видеть звездное небо, там, за закрытыми глазами. Сабина после смерти хочет превратиться в пепел и улететь вместе с ветром. Франц хочет лежать в земле, он любит гулять по кладбищам и ценит память, живущую в могильных плитах. Но я не о книге, я о любви, поэтому изложу то, как я понимаю тяжесть и легкость бытия.

Любой опыт события и впечатления для легкости – набор цветных картинок, каждая начинается с нового чистого листа и каждая без всякой жалости отпускается в вечность. Легкость не держится за воспоминания. Для тяжести набор воспоминаний – сама жизнь, но не потому, что тяжесть живет прошлым, а потому что она стремиться к осознанию, законченности цельности, создавая из воспоминаний осмысленную картину.

Легкость не знает греха, не знает жалости. Подхваченная велением вдохновения и красоты, она в принципе не знает этих понятий. Видимо, замечая эту особенность, даже самые строгие религии предполагали прощение грехов, людям, совершившим их от чистого сердца. Легкость чиста и совершенно безгрешна. Тяжесть знает грех и знает ответственность. Важно понимать, что речь идет не о религиозном понятии греха, а о внутреннем конфликте собственных, выбранных и принятых свободным человеком ценностей. Тяжесть анализирует, тяжесть назначает себе искупление. Так же, тяжесть ответственна. Вновь сама она выбирает, что и кому она должна, выбирает и хранит верность своему выбору. Ведь она осознанна, осознание сама ее суть.

Легкость гордится вдохновением, тем, с чем она была рождена и вовсе не ценит приобретенное – ведь если приобрела она, значит, может приобрести каждый. Тяжесть гордится созиданием, тем, чему она научилась. Врожденное же не может служить для нее предметом гордости, ведь она не приложила к нему сил.

Франц – выбирает тяжесть он любит Сабину, спустя много лет после их связи, в других городах, с другой женой. Любит глубоко и осознанно.
Сабина – выбирает легкость, она порхает по миру, ничто и никого не запоминая надолго.
Кроме них в книге есть еще два героя . Томаш женат, но спит с сотнями женщин, считая это своим «так должно быть», чем то вроде судьбы. Тереза, жена Томаша, хранит ему верность, она невыносимо ревнует, сходит с ума от ночных кошмаров об измене мужа. Она любит Томаша. Стоп. Пять лет назад эта линия показалась мне пошлой и пустой. Нет, Тереза не любит Томаша. И оба героя не соответствуют заявленной аппозиции тяжести - легкости. Томаш кажется представителем легкости, но не тут то было, впервые в жизни он чувствует себя легко когда, старик, не может более иметь связи с женщинами, освобождается от своего «так должно быть». Прежде эта фраза, вера в судьбу, казалась лишь оправданием перед женой, теперь же понятно, что это оправдание перед самим собой. Оправдание своего греха. Легкость, как мы помним, безгрешна.
Выбор Терезы тяжесть. Но тяжесть полностью отвечает за свой выбор, как часть законченной и структурно верной картины. Тереза же мучается, боится, желает уйти.
Что будет если вложить в уста каждого из этих героев «Я люблю тебя»?
Из уст Томаша это прозвучит сладострастной пошлостью, попыткой соблазнить очередную женщину. Нет веры.
Из уст Терезы это прозвучит плачем, истерикой, мольбой спасти ее от этой самой любви. Нет веры.
Из уст Франца это прозвучит спокойно и уверенно, как звучит то, что небо сегодня голубое. Верю
Из уст Сабины, если бы можно было вложить в ее уста подобные слова, они прозвучали бы огнем, вспышкой, праздничным фейерверком. И ей я тоже верю – в одну секунду, пока звучат слова – они чистая правда, чистейшая правда, которая есть на свете.

Вывод прост. Не только слова о любви, но и любой другой посыл, бесконечность, бог, конец света – будут восприняты из определенных уст с уважением. Потому что внутри самого человека, определившегося в своей жизни с тяжестью и легкостью, являются правдой. А внутреннюю правду не презирают. Никто и никогда. «Даже конченные атеисты понимают, что существует святотатство».

Правда легкости в спонтанности, в великой, сакральной чистоте, прощающей все за один момент горения.
Правда тяжести в осозноннасти, приятии, в ответственности перед собой за собственный выбор.
Любая попытка найти между ними середину, компромисс, - ложь
Легкость не сомневается, не просит прощения, не чувствует стыда или долга, какую боль она при этом не причиняет окружающим.
Тяжесть не знает страха. Не знает невыполнимого и не пеняет на судьбу, умея из каждого события извлечь смысл для нее светлый и правильный.
Ни то, ни другое не лжет, когда рассказывает о полете на луну, о белом слоне, о рае, увиденном собственными глазами и даже, как не странно о любви человеку к другому человеку.

Tags: