?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Бог людей

За две электрички туда-сюда на дачу, сквозь жаркие августовские поля, все белые от пуха, в который превратился – к осени – Иван-чай, я прочитала случайно попавшийся мне коротенький роман польского писателя Тадеуша Конвицкого «Малый апокалипсис». Единственное, о чем жалею, что он попался мне не осенью. Действие романа происходит поздним октябрем. И остается только представлять, как славно вышли бы со страниц образы, как слились бы с моим осенним городом, как вошли бы вместе с осенью в самую память, если бы в мире тоже был октябрь.

Печальная, охваченная осенью и страшным застоем, Варшава, рушиться на глазах: рушатся ее здания, сереют и мельчают похожие друг на друга люди, рушиться сама суть человека, смысл его жизни, человеческий мир. А точнее все это происходит в мыслях героя – пожилого писателя, в то утро, когда двое друзей его юности заявляют, что ему было бы неплохо сжечь себя возле дома культуры. Сегодня вечером.

Так и не осознав, станет ли это для него печальной шуткой или жуткой смертью во имя не вполне ясной цели, герой бродит по понурому осеннему городу, и даже не замечает, что в один-единственный день судьба посылает ему – чудеса – всех людей, которые были важны ему, и новых людей. Которым был важен он. До последнего не думает он о том, что произойдет вечером, оставляя решение случайной игре своей фантазии, главной правды этого века, в котором не осталось место строгим решениям. Мрачновато-серый быт, обычные для разочаровавшегося человека рассуждения. «Ты катастрофически путаешь мечты отчаявшихся людей с их повседневными поступками» - замечает одна русская барышня. И еле заметно для читателя, вся суть повествования изменяется. И вот глазами героя, мы видим уже иных людей, совсем разных, с их прекрасными мечтами – пронзительно печальный и добрый мир людей с их правдой, мир людей вовсе не отчаявшихся. Меняется и сам город, показывая себя во всех осенних красках – в последний – теперь это вдруг становится просто и ясно – день героя. Дождь, град, последняя предзимняя гроза, яркое и теплое солнце на закате, последние цветы на клумбах, последние листья и последние яблоки. И потом, когда совсем уже темнеет – первый снег. И через все это время над городом, тяжелым взглядом следит за героем старый дом культуры, и вот он уже, сквозь тьму, идет навстречу, разрезая тьму лучами прожекторов. Но и он изменился, из развалины увядающего режима, превратившись в жертвенный алтарь.

И подхваченный воображением, в окружении всех важных для героя людей, окружаемый снегопадом, обещающим притупить и успокоить боль, он идет на самосожжение. И последняя мысль его о боге. Но не том, боге, что сотворил мир за семь дней, а о том, которого люди творили, начали творить еще не будучи людьми и творили каждой каплей своей боли, каждой мечтой, каждой слезинкой – творили и теперь он существует, и каждый человек в глубине души понимает, что сотворил бога, а значит ничего ему не страшно. Еще чуть-чуть и через этого человеческого Бога навсегда изменятся люди, еще одна капелька страдания, может вот эта. И делая последний шаг на встречу своей смерти герой просит дать ему сил… просит Людей. Последнее слово героя и всего романа – «Люди».

Вот что понравилось мне. Понравилось, как из серой бытовухи, автор приходит к человеку, сотворившему бога, к человеку светлому и великому, к каждому человеку, к человеку. Не к звездам и высшим смыслам – этим не удивишь, нет, к мечтам не имеющих права на отчаяние людей, спрятанным, но тем не менее, существующим за их повседневными поступками.