?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Дни 2-3
Тема – интернет, славная, всем знакомая и теперь неизбежно важная тема на любой вкус: от серьезного социологического обзора до нежной и спорной философии. Поучиться, подумать, сдать экзамен и получить диплом, поспорить за чашкой кофе и неизбежно в споре прийти к смыслу жизни. А где-то на задворках сознания, совсем не всерьез, маячит мысль, что именно там, в интернете, мы будем цепляться за воспоминания письмами, фотографиями, мгновения через тысячи километров. Раз, два, три.
Много других тем и не совсем тем: звезды, скрипки, зимнее купание и демократия, игрушки, камни, стеклянные бусины. По вечерам много музыки, гитары, гармошки, ложки, голоса. И много-много разговоров услышанных и ненароком подслушанных, я каждый вечер – в кнайпо, и все тайны у стойки мои. А вместе с ними вино, сиропы, кофе и много взбитых сливок.

Слушаю, вглядываюсь в ваши глаза, пытаюсь понять то таинственное, что называют Этосо, то, что нет на земле других таких, что нет на земле острова, где было бы светлее, чем здесь. Когда-то я думала, что ничего не буду любить, как люблю леса, реки, затейливую игру облаков. Но я ошиблась. Теперь у меня есть вы – мое прекрасное человеческое царство. И вот я вглядываюсь в вас, пытаясь понять то, что не предназначено для понимания: ваше непреходящее, вечное, то, что дремлет на дне ваших глаз.

День 4
День большой экскурсии. Рухр (Рур?) регион, с его почти идиллическим сочетанием огромных заводов, труб, газохранилищ и ровных каналов, одновременно и со стариной: соборами, мостовыми, разноцветными домиками; и с природой, ухоженной, приукрашенной человеком: с цветущими кустами, парками теней, поросшими мхом деревьями.
Старая, теперь ставшая музеем шахта – основная цель нашего маленького путешествия – стенами уходила в горизонт, а рыжими трубами упиралась в самое голубое небо. После темного, серого ее брюха, было удивительно хорошо выйти на свежий воздух ее макушки. Освещенные солнцем постройки блестели приятным ржаво рыжеватым светом, похожие на механическую игрушку детей-великанов. Белым пятном выделялся где-то внизу тоже похожий на игрушку каток с крошечными едва различимыми людьми, скользившими по кругу.

А дальше, ярко зеленая трава в дымке сливалась с ярко голубым небом. И звонко свистел ветер и солнечный, и холодный, какой у нас бывает в апреле, свистел с восторгом, с гордостью. И гордость его передавалась мне, гордость за всех людей. Людей, которые строят подобные здания, до самых небес, а после превращают их в музеи, а после разрушают в пыль. Люди. Прекрасное человеческое царство, всесильное. Тем ли вечным, что так старательно ищу в ваших глазах? Звенит ветер, смеется, и в нем вновь различаю твой, Ананка, издревле человеческий смех.
Вечер, последняя цель – газохранилище – тоже почти до небес. Темно и почти невозможно фотографировать, а жаль. И вдруг сквозь объектив вижу другую картину, яркую, четкую. На боку хранилища зажглась синяя полоса, и огоньки побежали к небу и каждый гас, чуть-чуть не добегая.